Статьи

Гк рф статья 4341

Гк рф статья 4341

  • Автострахование
  • Жилищные споры
  • Земельные споры
  • Административное право
  • Участие в долевом строительстве
  • Семейные споры
  • Гражданское право, ГК РФ
  • Защита прав потребителей
  • Трудовые споры, пенсии
  • Главная
  • Статья 434.1 ГК РФ. Переговоры о заключении договора

Гражданский кодекс Российской Федерации:

Статья 434.1 ГК РФ. Переговоры о заключении договора

1. Если иное не предусмотрено законом или договором, граждане и юридические лица свободны в проведении переговоров о заключении договора, самостоятельно несут расходы, связанные с их проведением, и не отвечают за то, что соглашение не достигнуто.

2. При вступлении в переговоры о заключении договора, в ходе их проведения и по их завершении стороны обязаны действовать добросовестно, в частности не допускать вступление в переговоры о заключении договора или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения с другой стороной. Недобросовестными действиями при проведении переговоров предполагаются:

1) предоставление стороне неполной или недостоверной информации, в том числе умолчание об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;

2) внезапное и неоправданное прекращение переговоров о заключении договора при таких обстоятельствах, при которых другая сторона переговоров не могла разумно этого ожидать.

3. Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

Убытками, подлежащими возмещению недобросовестной стороной, признаются расходы, понесенные другой стороной в связи с ведением переговоров о заключении договора, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

4. Если в ходе переговоров о заключении договора сторона получает информацию, которая передается ей другой стороной в качестве конфиденциальной, она обязана не раскрывать эту информацию и не использовать ее ненадлежащим образом для своих целей независимо от того, будет ли заключен договор. При нарушении этой обязанности она должна возместить другой стороне убытки, причиненные в результате раскрытия конфиденциальной информации или использования ее для своих целей.

5. Стороны могут заключить соглашение о порядке ведения переговоров. Такое соглашение может конкретизировать требования к добросовестному ведению переговоров, устанавливать порядок распределения расходов на ведение переговоров и иные подобные права и обязанности. Соглашение о порядке ведения переговоров может устанавливать неустойку за нарушение предусмотренных в нем положений.

Условия соглашения о порядке ведения переговоров, ограничивающие ответственность за недобросовестные действия сторон соглашения, ничтожны.

6. Предусмотренные пунктами 3 и 4 настоящей статьи положения об обязанности стороны возместить убытки, причиненные другой стороне, не применяются к гражданам, признаваемым потребителями в соответствии с законодательством о защите прав потребителей.

7. Правила настоящей статьи применяются независимо от того, был ли заключен сторонами договор по результатам переговоров.

8. Правила настоящей статьи не исключают применения к отношениям, возникшим при установлении договорных обязательств, правил главы 59 настоящего Кодекса.

Вернуться к оглавлению документа: Гражданский кодекс РФ Часть 1 в действующей редакции

Комментарии к статье 434.1 ГК РФ, судебная практика применения

Ответственность за недобросовестное ведение переговоров. Разъяснения Верховного Суда РФ

В пп. 19-21 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 24.03.2016 N 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств» содержатся следующие разъяснения:

Бремя доказывания добросовестного и недобросовестного поведения стороны переговоров

К отношениям, связанным с причинением вреда недобросовестным поведением при проведении переговоров, применяются нормы главы 59 ГК РФ с исключениями, установленными статьей 434.1 ГК РФ. Например, юридическое лицо либо гражданин возмещает вред, причиненный недобросовестным поведением его работника при проведении переговоров (статья 1068 ГК РФ). В случае, когда вред при проведении переговоров причинен несколькими контрагентами совместно, они отвечают перед потерпевшим солидарно (статья 1080 ГК РФ).

Предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда истцу, например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицом (пункт 5 статьи 10, пункт 1 статьи 421 и пункт 1 статьи 434.1 ГК РФ). При этом правило пункта 2 статьи 1064 ГК РФ не применяется.

Вместе с тем недобросовестность действий ответчика предполагается, если имеются обстоятельства, предусмотренные подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 434.1 ГК РФ. В этих случаях ответчик должен доказать добросовестность своих действий.

Какие убытки возмещаются стороной, недобросовестно ведущей переговоры?

Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

В результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом. Например, ему могут быть возмещены расходы, понесенные в связи с ведением переговоров, расходы по приготовлению к заключению договора, а также убытки, понесенные в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом (статья 15, пункт 2 статьи 393, пункт 3 статьи 434.1, абзац первый пункта 1 статьи 1064 ГК РФ).

Последствия предоставления недостоверной информации – признание сделки недействительной и возмещение убытков

Если стороне переговоров ее контрагентом представлена неполная или недостоверная информация либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до ее сведения, и сторонами был заключен договор, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой недействительностью убытков (статьи 178 или 179 ГК РФ) либо использовать способы защиты, специально предусмотренные для случаев нарушения отдельных видов обязательств, например, статьями 495, 732, 804, 944 ГК РФ.

Если указанные действия контрагента по предоставлению неполной или недостоверной информации послужили основанием для отказа стороны от заключения договора, последняя вправе требовать возмещения убытков в соответствии с пунктом 3 статьи 434.1 ГК РФ.

Гк рф статья 4341

Введите ваш e-mail:

Институт преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров по ст. 4341 проекта ГК РФ

Проект Гражданского кодекса РФ[1] (далее – проект ГК РФ) среди множества новелл законодательства предусматривает в том числе и введение института ответственности за недобросовестное ведение переговоров.

«Аксином»: Переводческие услуги для юридического сообщества» »»

В ст. 4341проекта ГК РФ устанавливается, что физические и юридические лица свободны в проведении переговоров, если иное не указано в законе или договоре. Таким образом, данная статья дополняет базовый принцип свободы договора, закрепленный в ст. 421 ГК РФ, логичным выводом о том, что если стороны свободны в заключении договоров, то они свободны и в их незаключении. Иное может быть установлено только законом или соглашением сторон.

Однако принцип свободы ведения переговоров, как следует из проекта ГК РФ, не может быть безграничным. Преднамеренное затягивание переговоров, их безосновательный срыв, отстаивание заведомо неприемлемых условий для контрагента по переговорам и другие действия могут нанести серьезный вред участникам оборота. Поэтому указанный принцип ограничивается введением института ответственности за недобросовестное ведение переговоров.

В целом данная статья несет на себе влияние положений ст. 2.1.15 Принципов международных коммерческих договоров 2004 г. (далее – Принципы УНИДРУА). Отметим, что именно указанным нормам Принципов УНИДРУА обязаны своим появлением институт преддоговорной ответственности за недобросовестное ведение переговоров и обязанность соблюдения конфиденциальности, установленные в ст. 4341 проекта ГК РФ.

Под недобросовестными действиями при ведении переговоров, согласно ст. 4341 проекта ГК РФ, следует понимать, в частности, вступление в переговоры или их продолжение при заведомом отсутствии намерения достичь соглашения. Указанные положения проекта ГК РФ в целом соответствуют п. 3 ст. 2.1.15 Принципов УНИДРУА. Однако ст. 4341проекта ГК РФ конкретизирует действия, которые могут быть признаны недобросовестными:

— введение другой стороны в заблуждение относительно характера или условий предполагаемого договора, в том числе путем сообщения ложных сведений либо утаивания обстоятельств, которые в силу характера договора должны быть доведены до сведения другой стороны;

— внезапное и безосновательное прекращение переговоров о заключении договора без предварительного уведомления другой стороны.

В настоящее время первое из указанных оснований может быть признано введением контрагента в заблуждение (ст. 178 ГК РФ) или обманом (ст. 179 ГК РФ). Однако данные нормы могут применяться, только если договор был заключен. А в ситуации, в которой стороны так и не пришли к соглашению, обманутая или введенная в заблуждение сторона в соответствии с действующим российским правом не получит правовой защиты. Второе из приведенных выше оснований также не отражено в действующем законодательстве в качестве основания для возмещения убытков пострадавшей стороне.

Под убытками, которые сторона, недобросовестно ведущая переговоры, должна возместить другой стороне согласно положениям указанной нормы проекта ГК РФ, следует понимать расходы на ведение переговоров и так называемый отрицательный договорный интерес – утрату возможности заключить договор с третьим лицом.

Примерные ситуации применения мер ответственности[2]:

1. А ведет переговоры о приобретении предприятия Б. В приобретении этого предприятия также заинтересован В. А затягивает переговоры до момента, пока не узнает, что В приобрел другое аналогичное предприятие. После этого А резко сворачивает переговоры. В итоге Б смог продать предприятие лишь по более низкой цене, чем та, которую предлагал В. Б может потребовать у А соответствующую разницу в цене за недобросовестное ведение переговоров.

2. Для исполнения договора, который предполагается заключить, требуется иметь лицензию или специальное разрешение. У А отзывают такое разрешение, о чем он в ходе переговоров не предупреждает сторону Б, в результате чего договор не может быть исполнен. Б вправе требовать от А возмещения убытков, связанных с ведением «бесплодных» переговоров, а также в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом.

3. А ведет переговоры о заключении договора с Б. В качестве условия, при котором договор может быть заключен, А требует наличия у Б специального дорогостоящего оборудования и дополнительной подготовки работников Б. После того как Б понес значительные расходы и выполнил все требования А, последний отказался от заключения договора. Б вправе требовать от А возмещения понесенных расходов.

Согласно указанной статье проекта ГК РФ стороны сами могут установить в соглашениях иные основания применения мер ответственности за недобросовестные действия на преддоговорном этапе.

Фактическая ситуация на преддоговорном этапе отношений сторон может сложиться таким образом, что одна из них будет объективно «сильной» стороной переговоров, не являясь при этом монополистом или не будучи обязанной заключать договор на определенных условиях[3].

Так, в ряде случаев, например при заключении договора между потребителем – физическим лицом и банком, положение сторон настолько различается с точки зрения возможности определения условий договора, что потребитель не оказывает практически никакого влияния на определение основных положений такого договора. Имея возможность отказать клиенту в оказании требуемых услуг в случае, если он не согласен с предложенными условиями, «сильная» сторона переговоров может предложить любую выгодную ей редакцию договора. При аналогичной позиции банков-конкурентов у потребителя не остается никакого иного выбора, кроме как принять невыгодные для него условия. Ситуация также может усугубляться тем, что клиент часто не владеет необходимой информацией для адекватной оценки невыгодности предлагаемых ему положений договора, даже если банк не скрывает их от него умышленно.

В то же время, передавая суду мало чем ограниченное право определять «сильную» и «слабую» стороны переговорного процесса[4], законодатель очень рискует. Дело в том, что регулирование отношений в соответствии с неопределенными понятиями справедливости может дестабилизировать гражданский оборот. Увеличение судебного правотворчества в области споров о преддоговорном этапе отношений путем введения оценочных и неопределенных понятий в нормативное регулирование этих отношений может вызвать результат, обратный ожидаемому. При определенном раскладе введение таких норм о несправедливых условиях договора может повлечь за собой необоснованную поддержку стороны договора, которая вела себя заведомо неразумно и неосмотрительно. Правовая защита таких лиц крайне сомнительна с политико-правовой точки зрения.

Соответственно, судам следует различать «слабую» сторону обязательственных отношений, которая в сложившихся обстоятельствах не могла вести себя иначе в силу объективных причин, и неразумного и неосмотрительного контрагента, который попал в неприятную для него ситуацию исключительно по собственной вине и в силу субъективных факторов. Представляется, что в настоящее время в судебной практике эти понятия не разделяются должным образом. Это можно объяснить тем, что в чистом виде описанные выше ситуации встречаются крайне редко, а критерии их разграничения весьма туманны.

[1] Пункт 219 ст. 1 проекта Федерального закона «О внесении изменений в части первую, вторую, третью и четвертую Гражданского кодекса Российской Федерации, а также в отдельные законодательные акты Российской Федерации». Информация получена с использованием СПС КонсультантПлюс.

[2] Другие классические примеры недобросовестного ведения переговоров можно увидеть в следующем издании: Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА 2004 / Пер. с англ. А. С. Комарова. – М.: Статут, 2006. – С. 65-67.

[3] См., к примеру, Определение ВАС РФ от 16.05.2011 N ВАС-2926/11 по делу N А45-12386/2010.

[4] Об определении «сильной» и «слабой» стороны договора и о дисбалансе их интересов см. Фогельсон Ю. Несправедливые (недобросовестные) условия договоров // Хозяйство и право. 2010. N 10. с. 29-55.

Гк рф статья 4341

Предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно, в том числе, отказавшись от заключения договора без указания мотивов такого отказа. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно с целью причинения вреда истцу, например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицом (пункт 5 статьи 10, пункт 1 статьи 421 и пункт 1 статьи 434 1 ГК РФ). При этом правило пункта 2 статьи 1064 ГК РФ не применяется.

Вместе с тем недобросовестность действий ответчика предполагается, если истцом доказано наличие обстоятельств, предусмотренных подпунктами 1 и 2 пункта 2 статьи 434 1 ГК РФ. В этих случаях ответчик вправе представить доказательства, обосновывающие добросовестность его действий.

Сторона, которая ведет или прерывает переговоры о заключении договора недобросовестно, обязана возместить другой стороне причиненные этим убытки.

В результате возмещения убытков, причиненных недобросовестным поведением при проведении переговоров, потерпевший должен быть поставлен в положение, в котором он находился бы, если бы не вступал в переговоры с недобросовестным контрагентом. Например, ему могут быть возмещены расходы, понесенные в связи с ведением переговоров, расходы по приготовлению к заключению договора, а также убытки, понесенные в связи с утратой возможности заключить договор с третьим лицом (статья 15, пункт 2 статьи 393, пункт 3 статьи 434 1 , абзац первый пункта 1 статьи 1064 ГК РФ).

Если сторонами был заключён договор, однако стороне переговоров предоставлена неполная или недостоверная информация ее контрагентом либо контрагент умолчал об обстоятельствах, которые в силу характера договора должны были быть доведены до ее сведения, эта сторона вправе потребовать признания сделки недействительной и возмещения вызванных такой недействительностью убытков (статьи 178 или 179 ГК РФ) либо использовать способы защиты, специально предусмотренные для случаев нарушения отдельных видов обязательств, например, статьями 495, 732, 804, 944 ГК РФ.

Если указанные действия контрагента послужили основанием для отказа стороны от заключения договора, последняя вправе требовать возмещения убытков в соответствии с пунктом 3 статьи 434 1 ГК РФ.

Исполнение обязательства в натуре

Согласно пункту 1 статьи 308 3 ГК РФ в случае неисполнения должником обязательства кредитор вправе требовать по суду исполнения обязательства в натуре, если иное не предусмотрено ГК РФ, иными законами или договором либо не вытекает из существа обязательства. При этом следует учитывать, что в соответствии со статьей 309 ГК РФ должник не вправе произвольно отказаться от надлежащего исполнения обязательства.

При предъявлении кредитором иска об исполнении должником обязательства в натуре суд, исходя из конкретных обстоятельств дела, определяет, является ли такое исполнение объективно возможным.

Разрешая вопрос о допустимости понуждения должника исполнить обязанность в натуре, суд учитывает не только положения ГК РФ, иного закона или договора, но и существо соответствующего обязательства.

Не может быть отказано в удовлетворении иска об исполнении обязательства в натуре в случае, когда надлежащая защита нарушенного гражданского права истца возможна только путем понуждения ответчика к исполнению в натуре и не будет обеспечена взысканием с ответчика убытков за неисполнение обязательства, например, обязанностей по предоставлению информации, которая имеется только у ответчика, либо по изготовлению документации, которую правомочен составить только ответчик.

По смыслу пункта 1 статьи 308 3 ГК РФ кредитор не вправе требовать по суду от должника исполнения обязательства в натуре, если осуществление такого исполнения объективно невозможно, в частности, в случае гибели индивидуально-определенной вещи, которую должник был обязан передать кредитору, либо правомерного принятия органом государственной власти или органом местного самоуправления акта, которому будет противоречить такое исполнение обязательства.

При этом отсутствие у должника того количества вещей, определенных родовыми признаками, которое он по договору обязан предоставить кредитору, само по себе не освобождает его от исполнения обязательства в натуре, если оно возможно путем приобретения необходимого количества товара у третьих лиц (пункты 1, 2 статьи 396, пункт 2 статьи 455 ГК РФ).

Кредитор не вправе также требовать по суду исполнения в натуре обязательства, исполнение которого настолько связано с личностью должника, что его принудительное исполнение будет нарушать принцип уважения чести и достоинства гражданина.

Если кредитор не может требовать по суду исполнения обязательства в натуре, но отсутствуют основания для прекращения обязательства, например, предусмотренные пунктом 1 статьи 416 и пунктом 1 статьи 417 ГК РФ, должник обязан возместить кредитору убытки, причиненные неисполнением обязательства (статья 15, пункт 2 статьи 396 ГК РФ).

В случае, если исполнение обязательства в натуре возможно, кредитор по своему усмотрению вправе либо требовать по суду такого исполнения, либо отказаться от принятия исполнения (пункт 2 статьи 405 ГК РФ) и взамен исполнения обязательства в натуре обратиться в суд с требованием о возмещении убытков, причиненных неисполнением обязательства (пункты 1 и 3 статьи 396 ГК РФ). Предъявление требования об исполнении обязательства в натуре не лишает его права потребовать возмещения убытков, неустойки за просрочку исполнения обязательства.

При наличии обстоятельств, указанных в статье 397 ГК РФ, кредитор вправе по своему усмотрению в разумный срок поручить выполнение обязательства третьему лицу за разумную цену либо выполнить его своими силами и потребовать от должника возмещения расходов и других убытков. Указанная норма не лишает кредитора возможности по своему выбору использовать другой способ защиты, например, потребовать от должника исполнения его обязательства в натуре либо возмещения убытков, причиненных неисполнением обязательства.

В случае неисполнения обязательства передать индивидуально-определенную вещь кредитору последний вправе по своему выбору требовать отобрания этой вещи у должника и ее передачи на предусмотренных обязательством условиях либо вместо этого потребовать возмещения убытков (статья 398 ГК РФ).

Если вещь еще не передана, право отобрания ее у должника принадлежит тому из кредиторов, в пользу которого обязательство возникло раньше, а если это невозможно установить, – тому, кто раньше предъявил иск об отобрании вещи у должника.

По смыслу статьи 398 ГК РФ при отсутствии у должника индивидуально-определенной вещи, которая подлежит передаче кредитору, кредитор не вправе требовать ее отобрания у должника и передачи в соответствии с условиями договора, что не лишает кредитора права требовать от должника возмещения убытков, причиненных неисполнением договора.

Вместе с тем, передача индивидуально-определенной вещи в аренду, в безвозмездное пользование, на хранение не препятствует удовлетворению требования кредитора – приобретателя этой вещи к должнику – отчуждателю об исполнении обязательства передать вещь в собственность. В таком случае к участию в деле привлекаются арендатор, ссудополучатель или хранитель.

Если право требовать получения от должника индивидуально-определенной вещи, переход права на которую не подлежит государственной регистрации, принадлежало разным кредиторам, и вещь передана одному из них в собственность, хозяйственное ведение или оперативное управление, то другие кредиторы не вправе требовать от должника передачи вещи по правилам 398 ГК РФ.

Когда аналогичные обстоятельства имели место в отношении индивидуально-определенной вещи, переход права на которую подлежит государственной регистрации, то преимущество имеет тот из кредиторов, чье право на эту вещь зарегистрировано первым. Однако если такая вещь, например, жилое помещение, ранее уже была передана во исполнение тождественного обязательства в фактическое владение иному добросовестному кредитору, а кредитор, право которого на спорную вещь зарегистрировано, вступая в обязательство, знал об этом обстоятельстве, то в таком исключительном случае преимущество признается за кредитором, получившим вещь во владение (статья 10 ГК РФ).

Удовлетворяя требование кредитора о понуждении к исполнению в натуре, суд обязан установить срок, в течение которого вынесенное решение должно быть исполнено (часть 2 статьи 206 ГПК РФ, часть 2 статьи 174АПК РФ). При установлении указанного срока, суд учитывает возможности ответчика по его исполнению, степень затруднительности исполнения судебного акта, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства.

Ответственность за причинение вреда: проблемы правоприменения

В настоящее время решение вопросов, связанных с возмещением вреда, причиненного различными субъектами, находится в поле зрения как научных исследователей, так и практиков. Не достигнуто единое мнение относительно правовой природы и содержания ответственности за причинение вреда. Проанализируем судебную практику по данной категории споров.

Деликтная ответственность

Проблемам возмещения вреда в рамках гражданско-правовой ответственности уделялось недостаточно внимания. Различные аспекты ответственности за причинение вреда рассматривались в работах В.М. Болдинова, Т.П. Будяковой, О.В. Дмитриевой и др. Однако, несмотря на значительное количество научных исследований по указанной теме, не достигнуто единство в отношении определения общих условий наступления деликтной ответственности. Отдельные вопросы по-прежнему остаются неизученными или ответы на них противоречивы. Это вызывает необходимость комплексного анализа правоприменительного опыта в целях приведения судебной практики к единообразию.

Согласно п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Общими условиями наступления деликтной ответственности являются:

–противоправность действий его причинителя;

–наличие причинно-следственной связи между возникновением вреда и противоправными действиями;

–вина причинителя вреда.

ГК РФ не содержит определения понятия «вреда». Традиционно под вредом в гражданском праве рассматривается всякое умаление личного или имущественного блага. Аналогичное объяснение используется и в судебной практике.

Моральный и имущественный вред

Известно, что причиненный вред подразделяется на материальный (имущественный) и нематериальный (моральный). Моральный вред представляет собой физические или нравственные страдания (ст. 151 ГК РФ). Согласно п. 2 Постановления Пленума ВС РФ от 20.12.1994 № 10 «Некоторые вопросы применения законодательства о компенсации морального вреда» моральный вред – это нравственные или физические страдания, причиненные действиями (бездействием), посягающими на принадлежащие гражданину от рождения или в силу закона нематериальные блага (жизнь, здоровье, достоинство личности, деловая репутация, неприкосновенность частной жизни, личная и семейная тайна и т. п.), либо нарушающими его личные неимущественные права (право на пользование своим именем, право авторства и другие неимущественные права в соответствии с законами об охране прав на результаты интеллектуальной деятельности), либо нарушающими имущественные права гражданина.

Моральный вред, в частности, может заключаться в нравственных переживаниях в связи с утратой родственников, невозможностью продолжать активную общественную жизнь, потерей работы, раскрытием семейной, врачебной тайны, распространением не соответствующих действительности сведений, порочащих честь, достоинство или деловую репутацию гражданина, временным ограничением или лишением каких-либо прав, физической болью, связанной с причиненным увечьем, иным повреждением здоровья либо в связи с заболеванием, перенесенным в результате нравственных страданий и др.

В свою очередь, имущественный вред, причиненный неправомерным завладением имуществом, – это лишение собственника реальной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом по своему усмотрению. Для подтверждения данной позиции обратимся к судебной практике. Так, право собственности считается нарушенным, а имущественный вред признается причиненным собственнику с момента, когда виновное лицо неправомерно завладело имуществом и тем самым лишило собственника реальной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться им по своему усмотрению (в том числе обеспечивать его сохранность). С этого же момента следует считать возможным привлечение виновного лица к имущественной ответственности.

Доказательства вины, факта и размера вреда обязательны

Согласно п. 11 Постановления Пленума ВС РФ от 26.01.2010 № 1 «О применении судами гражданского законодательства, регулирующего отношения по обязательствам вследствие причинения вреда жизни или здоровью гражданина» ответственность за причинение вреда возлагается на лицо, причинившее вред, если оно не докажет отсутствие своей вины. Установленная ст. 1064 ГК РФ презумпция вины причинителя вреда предполагает, что доказательства отсутствия его вины должен представить сам ответчик. Потерпевший представляет доказательства, подтверждающие факт увечья или иного повреждения здоровья (например, факт причинения вреда в результате дорожно-транспортного происшествия с участием ответчика), размер причиненного вреда, а также доказательства того, что ответчик является причинителем вреда или лицом, в силу закона обязанным возместить вред.

Таким образом, при рассмотрении споров, связанных с причинением вреда, необходимо учитывать, что потерпевший должен доказать возникновение вреда и его размер, а также то, что ответчик является причинителем вреда или лицом, обязанным его возместить.

Данная позиция подтверждена и на примерах судебной практики. А.С. Пикалов обратился в суд с иском к ФКУ «Военный комиссариат Волгоградской области» и с учетом заявления об уточнении исковых требований просил взыскать в свою пользу с ответчика задолженность по выплате денежной компенсации в счет возмещения вреда здоровью, расходы на оплату услуг представителя и на оформление доверенности.

Разрешая требования о взыскании с ответчика в пользу А.С. Пикалова имущественного вреда в связи несвоевременной выплатой сумм возмещения вреда здоровью, суд первой инстанции не учел, что по общему правилу возникновения обязательства по возмещению имущественного вреда лицу, право которого нарушено (ст. 1064 ГК РФ), должен устанавливаться факт неправомерного причинения такого вреда, а также и его размер должен быть подтвержден заявителем соответствующими доказательствами.

Ввиду изложенного решение районного суда и апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам областного суда нельзя признать законными. Они приняты с существенными нарушениями норм материального права, повлиявшими на исход дела. Без их устранения невозможна защита нарушенных прав и законных интересов заявителя, что согласно ст. 387 ГПК РФ является основанием для отмены обжалуемых судебных постановлений и направления дела на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

Аналогичным примером является Определение ВС РФ от 14.03.2016 № 16-КГ15-40. Так, Е.В. Зорин и А.В. Полосин обратились в суд с иском к ФГУП «Государственный трест «Арктикуголь», ГУ – Московскому региональному отделению Фонда социального страхования РФ о взыскании единовременных и ежемесячных пособий.

Разрешая требования о взыскании с ответчика в пользу Зорина и Полосина имущественного вреда в связи несвоевременной выплатой обеспечения по страхованию, суд апелляционной инстанции не учел, что по общему правилу возникновения обязательства по возмещению имущественного вреда лицу, право которого нарушено (ст. 1064 ГК РФ), должен устанавливаться не только факт неправомерного причинения такого вреда, но и его размер должен быть подтвержден заявителем соответствующими доказательствами. Таких обстоятельств по настоящему делу судом апелляционной инстанции не установлено.

Следовательно, определение суда апелляционной инстанции в части удовлетворения исковых требований Зорина и Полосина о взыскании задолженности по ежемесячным страховым выплатам и инфляционных убытков нельзя признать законным. Оно принято в этой части с существенными нарушениями норм материального и процессуального права, повлиявшими на исход дела, и без их устранения невозможна защита нарушенных прав и законных интересов заявителя. Согласно ст. 387 ГПК РФ это является основанием для отмены обжалуемого судебного постановления и оставления в силе решения суда первой инстанции, которым правильно разрешен спор по исковым требованиям Зорина и Полосина.

Важно отметить, что согласно п. 1 ст. 1064 ГК РФ обязанность по возмещению вреда может быть возложена на лиц, не являющихся причинителями вреда (например, ст. 1069, 1070, 1073, 1074 ГК РФ и др.). Так, согласно п. 1 ст. 1073 ГК РФ за вред, причиненный несовершеннолетним, не достигшим четырнадцати лет (малолетним), отвечают его родители (усыновители) или опекуны, если не докажут, что вред возник не по их вине.

Условия деликтной ответственности

Одним из оснований возложения ответственности за причиненный вред является вина причинителя вреда. По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Однако законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда (п. 2 ст. 1064 ГК РФ). Так, вред, причиненный жизни, здоровью или имуществу гражданина либо имуществу юридического лица вследствие конструктивных, рецептурных или иных недостатков товара, работы или услуги, а также вследствие недостоверной или недостаточной информации о товаре (работе, услуге), подлежит возмещению продавцом или изготовителем товара, лицом, выполнившим работу или оказавшим услугу (исполнителем), независимо от их вины и от того, состоял потерпевший с ними в договорных отношениях или нет (п. 1 ст. 1095 ГК РФ). Предусмотрены и иные случаи возмещения вреда независимо от вины причинителя вреда (п. 1 ст. 1070, ст. 1079, ст. 1100 ГК РФ).

Условием наступления деликтной ответственности также является противоправное поведение лица, которое выражается в нарушении нормативно-правовых норм и субъективных прав граждан и юридических лиц. Пункт 3 ст. 1064 ГК РФ допускает возмещение вреда, причиненного правомерными действиями, лишь в случаях, предусмотренных законом. К таковым можно отнести п. 2 ст. 18 Федерального закона от 06.03.2006 № 35-ФЗ «О противодействии терроризму». Так, возмещение вреда, причиненного при пресечении террористического акта правомерными действиями, осуществляется за счет средств федерального бюджета в соответствии с законодательством Российской Федерации в порядке, установленном Правительством РФ.

Важно отметить, что любое причинение вреда презюмируется противоправным (принцип генерального деликта). Обратимся к судебной практике. ООО «Производственно-коммерческая фирма «СТА» обратилось в арбитражный суд с иском к ОАО «Марспецмонтаж», ООО «Йошкар-Олинская передвижная механизированная колонна» о взыскании солидарно с ответчиков убытков, причиненных истцу сносом принадлежащего ему гаража.

Суд при рассмотрении требования о возмещении внедоговорного вреда должен установить наличие вреда и его размер, противоправность поведения лица, причинившего вред, причинную связь между наступившими убытками и действиями (бездействием) причинителя вреда, а также его вину, за исключением случаев, когда ответственность наступает без вины. Фирма, предъявляя иск к обществу и механизированной колонне, исходила из причинения ей вреда именно этими лицами, совершившими действия по сносу принадлежащего ей гаража. Выбор ответчиков по заявленному иску, являющемуся требованием о возмещении причиненного вреда, соответствует п. 1 ст. 1064 ГК РФ, из которой следует, что причинение имущественного вреда порождает обязательство по его возмещению между причинителем вреда и потерпевшим.

Суды, не опровергая факта наступления у истца неблагоприятных последствий в результате непосредственных действий ответчиков, не отрицавших их совершение, вместе с тем по изложенной причине, сославшись на п. 2 ст. 1064 ГК РФ, не усмотрели в их поведении вины – необходимого условия для возмещения убытков. Из данной нормы права следует, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине.

Однако данный вывод об отсутствии вины ответчиков сделан судами без учета того, что закон, исходя из презумпции вины причинителя вреда и освобождения потерпевшего от доказывания его вины, преследует определенную цель – обеспечить тем самым восстановление имущественных прав потерпевшего лица. Суды, сославшись на снос гаража по заданию заказчика, не приняли во внимание того, что ответчики, исполняя это задание, влекущее гибель объекта недвижимости как очевидный факт и последующее прекращение права собственности на него, не оценили возможность его выполнения без нарушения законов, охраняющих право частной собственности, а также принцип генерального деликта (всякое причинение вреда презюмируется противоправным).

При указанных обстоятельствах и непредставлении доказательств, свидетельствующих о проявлении ответчиками должной степени заботливости и осмотрительности при демонтаже гаража, вывод судов об отсутствии в их действиях вины не может быть признан обоснованным. Поскольку причинение вреда другим лицам, в том числе и при выполнении своих обязательств перед контрагентами, является недопустимым, нарушенные при этом права потерпевшего подлежат восстановлению в виде возмещения причиненных этому лицу убытков.

Президиум ВАС РФ, учитывая изложенное, постановил: Решение Арбитражного суда от 24.04.2009 по делу № А38-2401/2008, Постановление Первого арбитражного апелляционного суда от 31.08.2009 и Постановление Федерального арбитражного суда ВВО от 05.02.2010 по тому же делу отменить.

Следует отметить, что в законодательстве постоянно происходят изменения. В частности, в абз. 2 п. 19 Постановления Пленума ВС РФ от 24.03 2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств» содержится следующее разъяснение: «Предполагается, что каждая из сторон переговоров действует добросовестно и само по себе прекращение переговоров без указания мотивов отказа не свидетельствует о недобросовестности соответствующей стороны. На истце лежит бремя доказывания того, что, вступая в переговоры, ответчик действовал недобросовестно в целях причинения вреда истцу, например, пытался получить коммерческую информацию у истца либо воспрепятствовать заключению договора между истцом и третьим лицом (п. 5 ст. 10, п. 1 ст. 421 и п. 1 ст. 4341 ГК РФ). При этом правило п. 2 ст. 1064 ГК РФ не применяется». В названном пункте ст. 1064 ГК РФ говорится о том, что лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Таким образом, четырехэлементная конструкция наступления деликтной ответственности применительно к обязательствам, возникшим вследствие причинения вреда, несовершенна в правоприменении. В частности, невозможно с математической точностью определить все возникшие и могущие появиться в будущем отрицательные последствия деликта.

Применение отдельных механизмов ГК РФ в сделках (судебные споры осени 2017 г.)

Применение всеми любимых механизмов ГК РФ: опционов, заверений, недобросовестных переговоров и прочее — набирает обороты как в сделках, так и, следовательно, в судебных спорах.
Некоторые судебные споры осени 2017, показавшиеся интересными, в подборке ниже.

Ст. 434.1 ГК РФ «Переговоры о заключении договора»
Суды начинают активнее применять норму о взыскании убытков за недобросовестные переговоры. Так по делу № А41-90214/16 взыскано 15 млн. руб. в пользу арендодателя, который расторг договоры аренды с прежними арендаторами с целью подготовки помещений под заявленные ООО «Ашан» технические требования.

Действиями, которые могут рассматриваться как вовлеченность стороны в процесс переговоров:

  • Проведение юридического и финансового анализа документации, направление запросов на необходимые документы, согласование основных и детальных условий сделки по всем существенным, коммерческим и техническим условиям, перенос и назначение новых дат заключения сделки (А41-90214/16);
  • Обсуждение ответчиком с консультантами условий сделки, согласование стоимости сделки, участие консультантов ответчика в разработке, согласовании и редактировании документов по сделке и пр. (№А56-75695/2016).

И напротив, что не подтверждает намерение сторон завершить сделку:

  • Факт, что стороны не приступили к переговорам в течение длительного времени и не достигли согласия по существенным условиям сделки (№А03-5224/2017);
  • Не доказана связь между расходами, которые понес истец, и расходами, связанными с исполнением договора (№А41-39468/2017);
  • Не подлежат возмещению в соответствии с п. 2 ст. 4341 ГК РФ убытки обязанной в публичном договоре стороны, которые являются необходимыми производственными затратами, относящимися к ее обычной хозяйственной деятельности (в рассматриваемых делах разработка технических условий для заключения договора присоединения) (№А38-5119/2017, №А46-13939/2016).

Ст. 406.1 ГК РФ «Возмещение потерь»
Возмещение потерь становится новой любимой нормой как составителей договоров, так и судов. Нельзя забывать, что возмещение потерь применяется в случаях, не связанных с нарушением обязательства его стороной.

Через возмещение потерь сторонами структурирована и судом поддержана ответственность по договору за ущерб, причиненный кражами товарно-материальных ценностей, совершенными из охраняемого объекта, при условии сдачи помещения под охрану (№А11-6237/2016).
Судом взысканы убытки за простой техники по вине Ответчика в деле №А56-14939/2017 в том числе ссылкой на институт возмещения потерь. Однако в данном случае это выглядит неоправданно и вступает в противоречие с самой сутью механизма возмещения потерь: истец требовал возмещения убытков, вызванных нарушением ответчиком своих обязательств по договору, которые в данном договоре были конкретно прописаны. Таким образом, еще не всегда стороны и суды видят четкую разницу между «потерями» и «убытками».

Ст. 431.2 ГК РФ «Заверения об обстоятельствах»
Заверения об обстоятельствах все активнее приходят в нашу жизнь.

16.9 млн. руб. взыскано за нарушение заверений о качестве товара (№А60-38056/2017).

Красивый вывод сделан судом:
«Суд исходит из того, что с учетом введенного в гражданское законодательство института заверения об обстоятельствах, покупатель, которому были даны заверения о надлежащем качестве товара, не обязан проявлять осмотрительность, в вопросе о том, полагаться ли на предоставленные заверения, самостоятельно предпринимая меры по проверке их достоверности с учетом масштаба сделки и т.п. Иначе будет дезавуирован сам смысл института заверений об обстоятельствах, состоящий как раз в том, что при получении таких заверений сторона освобождается от необходимости принятия мер по исследованию обстоятельств, которые имеют для нее важное значение при вступлении в договорные отношения и при выполнении вытекающих из них обязательств«.

В другом деле (№А40-234897/16) суд также взыскал убытки истца, вызванные недобросовестными гарантиями, в размере 30, 5 млн. руб. – практически треть от покупной цены.
Примечательно, что стороны подписали еще отдельный договор о возмещении затрат, согласно которому покупатель выплачивал продавцам дополнительное вознаграждение за долю в случае, если в течение 1 года у Общества не будет обнаружено скрытых недостатков. Договор купли-продажи доли в уставном капитале ООО обязывает оплатить стоимость долей в размере 100 млн руб. в отсутствие притязаний, которые могут повлиять на стоимость активов общества, что значит и на стоимость доли. Договор возмещения затрат обязывает истца выплатить еще 100 млн руб. в случае отсутствия таких притязаний в течение года. Суд признал отдельный договор о возмещении затрат недействительным, т.к. в нем также фиксируется стоимость доли, но он не заверен нотариально.

По сути такой второй договор представлял собой отложенный платеж под условием и, действительно, вполне логично, что такое условие должно содержаться в самом ДКП. Такое решение суда ставит, мне кажется, новый вопрос: не будет ли продавец оспаривать теперь сам ДКП как заключенный под влиянием заблуждения, например. Все-таки экономически видно, что стороны согласовали стоимость ООО как 200 млн. руб. (а не 100 млн. руб. да еще уменьшенные на сумму убытков). С другой стороны, учитывая каким образом суд рассчитал убытки, вызванные недостоверными заверениями (а именно был привлечен оценщик для определения рыночной стоимости доли с учетом нарушенного заверения), финансовый итог дела не поменялся бы.

Ст. 429.2 ГК РФ «Опцион на заключение договора»
Продолжаются дела по уже новым нормам об опционах.

В деле № А70-3036/2017 продавец доли какие только доводы не приводил, чтобы оспорить произведенный акцепт. Данное дело пример того, насколько изощренными могут быть доводы контрагента лишь бы не исполнять обязательство.
Продавец указывал и на наличие у ООО, доля которого продавалась, договора об установлении дочерности с третьим лицом, что, однако, не было принято судом. Суд не согласился с тем, что на сделку необходимо согласие третьего лица на смену участника. Смена участников не влечет изменений устава ООО, которое требует согласия третьего лица по договору об установлении дочерности.

Ссылки истца-продавца на то, что то с вхождением в общество 2го участника теряется стабильность деятельности общества, могут возникнуть корпоративные конфликты, появляется риск выхода или исключения одного участника из общества с обязанностью выплатить ему действительную стоимость доли, что может повлечь предъявление основным обществом к дочернему требование об убытках вследствие уменьшения вознаграждения при уменьшении чистых активов, судом также отклонены, так как являются предположительными и не являются основанием для признания оспариваемой сделки недействительной. Не прошла ссылка и на то, что покупатель является участников конкурирующего общества. Апелляция деликатно указала продавцу, что «думать обо всех этих факторах надо было раньше» – до предоставления оферты. И так далее.